Пять процентов (2023, -) смотреть онлайн

Николай Фомич Ферапонтов уже давно привык к тому, что его имя почти никто не вспоминает. Когда-то он был известным скульптором-монументалистом, создавал огромные фигуры для площадей и заводов, получал государственные премии. Его работы стояли в каждом втором областном центре. Но годы шли, мода на соцреализм прошла, заказы иссякли. Теперь он живёт в старой мастерской на окраине, где пахнет сыростью и старым гипсом. Пенсия маленькая, приходится браться за любую мелкую работу: памятник местному герою труда, барельеф для нового кафе, вывеску для магазина. Лишь бы платили вовремя.

Всё перевернулось в один обычный осенний день. К нему пришёл молодой человек в аккуратной куртке и с тонкими очками - искусствовед по имени Мясоедов. Парень попросил разрешения посмотреть старые работы в подсобке. Николай Фомич пожал плечами: там давно ничего ценного не лежало, только пыль да забытые эскизы. Но гость вдруг замер перед несколькими холстами, которые стояли у стены, завёрнутые в старую простыню. Он долго молчал, потом тихо, почти шёпотом, произнёс: это же настоящие шедевры.

Картины действительно выглядели необычно. Яркие, смелые мазки, странные ракурсы, какая-то внутренняя сила. Мясоедов называл имена великих художников XX века, говорил о редчайших работах, которые считались утерянными. Николай Фомич сначала растерялся. Он вообще не помнил, чтобы когда-либо писал маслом в таком стиле. Но потом в голове щёлкнуло: а почему бы и нет? Кто теперь докажет обратное? Он спокойно кивнул и сказал, что да, это его старые вещи, написанные ещё в молодости, просто никому не показывал.

С того дня жизнь закрутилась с невероятной скоростью. Мясоедов привёл экспертов, те ахали и фотографировали, потом появились галеристы в дорогих пальто, журналисты, коллекционеры. Суммы, которые называли за одну картину, заставляли Николая Фомича хвататься за сердце. Он вдруг оказался в центре внимания: интервью, телевизионные съёмки, приглашения на открытия выставок. Люди, которые ещё вчера проходили мимо него на улице, теперь здоровались первыми и улыбались слишком широко.

Но чем громче становилась слава, тем тревожнее делалось на душе. Каждую ночь, лёжа в холодной комнате, он смотрел в потолок и думал: а что будет, когда правда выплывет наружу? Ведь картины эти точно не его. Он не знал, откуда они взялись в мастерской, не помнил, чтобы кто-то их ему оставлял. Может, прежний хозяин квартиры когда-то занимался чем-то сомнительным? Или это чья-то шутка? А может, и вовсе ошибка? Но отступать уже было поздно. Деньги поступали, договорённости подписывались, аукционы готовились. Каждый новый восторженный отзыв в прессе делал признание всё более невозможным.

Теперь Николай Фомич живёт словно на тонкой грани. С одной стороны - давно забытая роскошь: нормальная еда, тёплый дом, возможность не считать каждую копейку. С другой - постоянный страх, что в любой момент кто-нибудь слишком дотошный начнёт копать глубже. Он стал замечать, как Мясоедов иногда смотрит на него слишком внимательно, словно ждёт, когда старик сам себя выдаст. И всё-таки Ферапонтов продолжает играть свою роль. Говорит уверенно, вспоминает несуществующие поездки в Париж и Рим, придумывает истории о том, как писал эти холсты ночами напролёт. Пять процентов правды в его словах, может, и есть. Остальное - просто необходимость выжить.